Весь сегодняшний день у меня под знаком твоего письма. Я весел, беспечен и счастлив. Помнишь, как мы с тобой хохотали (часто даже без причины) по вечерам? Помнишь, ты этому удивлялась к все-таки не могла сдержать смех?!
Я знаю отчего мы так хохотали. Оттого, отчего я и сегодня весел, добр и баловен. От любви, от счастья – счастье оттого, что мы вместе, что мы любим друг-друга, что мы здоровы и молоды, жизнерадостны и уверены в жизни я в ее путях и перепутьях.
Хорошо любить, Шурка! Весело любить!
Волошин сказал мне про тебя:
«Я очень уважаю Шуру, хотя и мало знаю ее. В ней есть какая-то тень тех идеальных девушек, которых изобразил Тургенев, сдержанных, серьезных, чистых и любящих».
Я готов был расцеловать за это Волошина и даже сдружиться с ним.
Ведь верно!
В тебе есть какая-то строгость, строгость, которую я уважаю и которая заставляет меня тебя любить серьезно и крепко,
Я очень не люблю этих растрепанных, на все готовых и считающих, что ходить с парнем в обнимку есть исполнение высшего революционного долга, этих голубкиных, этих «сверх баб», которых можно обнимать, и которых нельзя любить.
Я не люблю и «телячьих нежностей», «милой любви», воздыханий и страданий ради «романтичности», «этакого мещанского «семейного счастья», когда все забывается (и работа, и борьба!) ради «Нее» (с большой буквы, обязательно!!!), и как не выношу сторонниц только «физиологического акта», так и не терплю елейно – «целомудренных» девиц.
Также и в дружбе между парнем и парнем не выношу я ни похлопывания по плечу, наплевательского отношения к теплоте и нежности дружбы, ни сладкого обожания, слов, фраз, фраз, фраз.
Дружба – это крепкая, тесная связь людей для совместной работы, учебы и борьбы. Связь серьезная, строгая. Для друга ничего не пожалею, но друга и в ошибках буду крыть!
То же и любовь. Но, довольно об этом. Что за философия в самом деле! («Философ в осьмнадцать лет»).
Шурка, твое предложение о приезде в Рязань на работу рассматриваю, как минутный порыв. Ну, разве, серьезно говоря, я могу сейчас поехать в Рязань? Нет, конечно! Хотя, очень хотел бы тебя видеть. Мне приятна мысль, что ведь будем же мы когда-нибудь жить в одном городе! Правда, ты будешь худеть и бледнеть (ведь раньше трех ты ложиться не будешь!!!), а моя работа будет мирно плесневеть на столе… Впрочем, я клевещу. Ведь при тебе, и благодаря тебе, я так легко и с таким подъемом закончил свою повесть.
Хорошая! Ведь это было бы замечательно, если бы я мог делиться (ежедневно) с тобой моими литературными планами, а ты бы мне рассказывала о своей учебе.
Вот сейчас я задумал новую книгу: «Повести о нашем городе». В ней я хочу показать уездный город («Россия – государство уездное!» – помнишь, говорил Горький).
Уездный город в разломе: новый, только рождающийся и старый, доживающий свою звериную жизнь. Мне бы очень хотелось рассказать тебе все это подробно, посоветоваться, поделиться. Тогда и мне бы все стало яснее, а то бродят мысли, как заблудившееся стадо, и не согнать их, ни организовать. Все равно, как комсомольцы в военном походе…
Борис
Маршрут: Краматорск – город имени НКМЗ
Думаю, согласятся со мной этого города, которому я очень симпатизирую, в котором, пусть совсем недолго, пришлось поработать, но об этом крупнейшем центре советского машиностроения можно говорить очень долго, обстоятельно, раскладывая по полочкам все те немыслимые для сегодняшнего времени достижения, которыми не так давно гордился этот город на севере Донецкой народной республики. Но в любом случае… если уж говоришь слово Краматорск, то обязательно произносишь следующие три – НКМЗ, НКМЗ и еще раз НКМЗ.
Да, есть в Краматорске еще и металлургический завод, с которого в свое время началось его индустриальное величие, есть высокотехнологичная «Энергомашспецсталь», славный своим ширпотребом вроде пластиковых «дипломатов» в недавнем прошлом, а вообще-то деталями лопастей и валов для арктических российских атомоходов. Да, есть в городе завод тяжелого машиностроения им. Чубаря и множество, увы, канувших в небытие спецзаводов, трудившихся на «оборонку», есть еще и знаменитая старинная «Пушка» – цементный комбинат у самого входа на станцию Краматорск, десятки лет, засыпавший частный сектор Старого города… Но все, так НКМЗ – Новокраматорский машиностроительный завод, явление даже для удивительной по стремительности и мощи тяжелой советской индустрии. Почему, спрашивается. Ну, смотрите, это предприятие, на котором в лучшие времена работало 44 000 человек. Это при населении Краматорска в 180—200 по разным оценкам. Знаю, краматорчане будут спорить, дескать, «большой» Краматорск бывал и больше. Может, и бывал, не буду спорить, но факта подавляющего градообразующего значения НКМЗ это не оспаривает.
Крымский мост в Москве – сделано в Краматорске, фото автора
На этом знаменитом предприятии много чего делали. Для примера приведем краматорские шагающие экскаваторы – ими буквально выкопан весь Экибастуз. И разве только он один? Везде, на всем пространстве бывшего Союза, где только что-то добывают открытым способом, везде эти монстры днем и ночью гребут свою добычу из недр земных.
Один из самых выгодных для НКМЗ заказов всех времен и народов – машины непрерывной разливки стали для металлургических комбинатов. В первую очередь, конечно, российских. Помнится, когда после победы на президентских выборах на Украине в 2005 году националиста Ющенко, возникла реальная угроза отъема НКМЗ у коллектива и инвесторов м владевших, Новолипецкий металлокомбинат на полном серьёзе предупредил краматорчан, что предпочитает ока что делать заказы на машины австрийским фирмам с предсказуемой судьбой развития и выполнения заказа.
Но что там непрерывная разливка стали и прочие металлургические преференции, коими завод дарит заказчиков с большим кошельком? Если мы действительно хотим понять, что такое для Донбасса, для России, для мира Краматорск, мы должны поставить между ним и НКМЗ знак равенства. И тогда мы увидим, что это: Штамповочные молоты и прессы, 3 крупнейших в мире пресса: два усилием по 750 МН для Самарского металлургического и Верхнесалдинского металлургического заводов, а также пресс усилием 650 МН для авиационного завода во французском Иссуаре. Помнится, в своё время советская пресса носилась с эти прессами, размером с шестиэтажный дом. Особенно подчеркивалось даже не то, что прессы выполнены по уникальной технологии, а то, что из собственного металла – «лучше шведского». Кроме того, господа хорошие, Краматорск/НКМЗ дали России в разное время:
– конструкции для канала Москва – Волга;
– гидровал для Днепрогэса;
– гидропривод для Нурекской ГЭС;
– валы генераторов ветровых электростанций
Крымский мост в Москве (с СКМЗ);
проходческие машины для Московского метрополитена;
– гидростаты для испытания батискафов и элементов подводных лодок;
– гребные валы для атомных ледоколов;
– стартовый комплекс космического корабля «Буран-Энергия»;
– оборудование космодромов, стартовые вышки, установщики, оборудование для пусковых шахт;
И это только основное, не считая огромное номенклатуры военной и гражданской спецтехники.
Надо ли еще говорить, что такое Краматорск, то есть НКМЗ?
Наверное, пару слов, все-таки, скажу, хотя Краматорск тот самый случай, когда краткость сестра таланта (ага, и теща гонорара). История этого города весьма скромна, и до строительства в нем в годы первых советских пятилеток машиностроительного гиганта, о населённом пункте сем можно было только упомянуть в связи с металлургическим заводом, на котором пробовал свои силы будущий лучший доменщик России Михаил Курако, который именно здесь изобрел оригинальный метод избавления доменных печей от так называемых «козлов» или настылей, образуемых вследствие неправильной эксплуатации. Раньше от них избавлялись весьма дорогостоящими способами, практически всегда с повреждением самой печи. Основателю Донецка Джону Юзу пришлось вообще в итоге вместо «закозленной» домны новую строить при начале завода. Курако, придумал свой способ, который принес ему славу и деньги, которые он, бунтарь и скиталец по натуре, тратил на закупку револьверов и винтовок для боевых дружин краматорских большевиков в Первую русскую революцию 1905 года. За что и загремел в северную ссылку.
Есть у Краматорска и еще такая особенность – он четко поделен на две части, верней, даже на два города, их так и называют – Старый город, с ужаснейшей некогда экологией, ведь поселки примыкают непосредственно и к металлургическому, и к цементному заводам, и новый, или как его тут называют Соцгород – чистый, ухоженный, с правильной планировкой, в основном с хорошими домами. Жилье строилось под НКМЗ и другие «первопятилетковские» предприятия.
